История

ГРЕКИ

Помните, у А. С. Пушкина: «Когда легковерен и молод я был, младую гречанку я страстно любил…»? Это стихотворение — своеобразный отголосок пушкинских впечатлений о Кавказе, где греки в его время жили уже не только во многих городах и селениях, но и образовывали компактные группы в отдельных районах и областях. К числу последних относилась и Кубань…

Среди современного населения Краснодарского края греки составляют более 30000 человек, а потомков от смешанных браков в несколько раз больше. Само название их основной массы — «ромейкос». Они говорят на понтийском диалекте греческого языка, будучи по вероисповеданию православными. Но есть и «урумы» — греки, до переселения на Кубань принявшие ислам и перешедшие на турецкий язык.

Самые общие сведения о греках выглядят так: «ГРЕКИ (самоназвание эллина) — древнейший народ Европы, создавший в Восточном Средиземноморье еще до нашей эры богатую культуру, которая явилась основой современной европейской и в целом христианской культуры. В IV веке при распаде Римской империи была создана Византийская империя, просуществовавшая до XV века. Византийские греки называли себя ромеями. Название «греки» этому этносу дали римляне, от которых оно перешло в другие языки. Византийцы оказали большое влияние на культуру Кавказа, а также Руси, которая заимствовала от византийских греков христианство.

Современное греческое население Кавказа, в том числе и Северного, составляют потомки переселенцев Нового времени из Малой Азии, с территории Турции. В 1823 году 800 греческих семейств прибыло в Закавказье. В XIX столетии греки, как и другие христиане, стали испытывать усиливающееся давление со стороны турецких властей, и поток переселенцев из Малой Азии увеличился. Он стал направляться и на Северный Кавказ, особенно на Кубань, куда греки принесли культуру табаководства…

Власти России поощряли переселение греков из Турции. Вопрос о греческом населении Турции интересовал не только российские государственные круги, но и другие страны Европы. Он обострился в период Первой мировой войны и после ее окончания. Для его решения была создана в Лозанне (Швейцария) международная конференция, которая приняла решение о взаимном обмене турецким и греческим населением. По ее решению греки могли ехать в Грецию и Советскую Россию. Многие выбрали последний вариант. Большинство приехавших разместилось в Краснодарском и Ставропольском краях. В конце 30-х годов часть северокавказских греков переехала из СССР в Грецию, преимущественно в северные табаководческие районы.

В конце 40-х годов проживавшие в Абхазии и на Кубани советские греки испытали необоснованную и несправедливую акцию: часть греческого населения из этого региона была выслана в Среднюю Азию… Совершенная историческая несправедливость отложилась в этнической памяти греческого населения Северного Кавказа. Согласно переписи 1989 года в СССР проживало 356068 греков, в том числе 91699 в РСФСР, из них около 30000 в Краснодарском крае и более 26000 в Ставрополье… Из среды российских греков еще в дооктябрьское время вышли известные предприниматели, общественные деятели, ученые».

Если же коснуться подробностей, то картина рисуется следующей.

История появления греков на Кубани уходит своими глубинными корнями в весьма отдаленные времена. Еще в VI веке до новой эры началась активная древнегреческая (эллинская) колонизация благодатного Прикубанья. В частности, понтийские греки, выходцы прежде всего из города Милета, основали на северо-восточном побережье Черного моря (Понта Эвксинского, то есть моря гостеприимного, как они его называли) целый ряд торговых пунктов (эмпориев, факторий), которые с течением недолгого времени переросли в обширные и богатые города, многие из которых объединились в знаменитое Боспорское царство.

Несомненно, что возникновение обширных и процветающих греческих колоний подготавливалось исподволь. Несмотря на «доисторический мрак», царивший в представлениях большинства эллинов о Кавказе и черноморско-азовском побережье, греки с мифологических времен ощущали какую-то отдаленную, но манящую связь, причастность к этим местам. Здесь, на заоблачных вершинах Кавказа, претерпевал мучения их прародитель Прометей. Неподалеку находилось Царство Аида — мрачного владыки подземного мира, а на пути к нему располагалась легендарная Колхида — страна золотого руна, поисками которого занимались аргонавты, посетившие эти манящие черноморские берега. В таинственные глубины бездонных кавказских ущелий залетал и гнездился в них суровый бог ветра Борей. Из этих почти неведомых стран на малоазийских греков нападали воинственные конники — киммерийцы и скифы. С берегов Кубани в далекую, прекрасную Элладу попадали рабы, привозились хлеб, красная рыба, мед…

Границы Боспорского царства охватывали Таманский полуостров и часть Черноморского побережья. Но греки торговали с местным населением вплоть до верховий Кубани, где при раскопках находят привозные эллинские предметы роскоши, магии, парадную посуду, а также медные и серебряные монеты. Боспорские военные отряды доходили до низовий Лабы и Урупа, силой оружия добиваясь покорности здешних обитателей. Греки часто женились на представителях коренного населения…

Так набирало силу знакомство с этим краем и его людьми!

Присутствие греков на Кубани завершилось крушением Боспорского государства и системы эллинских колоний. После того долгие века Северо-Западный Кавказ пребывал в сфере повседневного внимания Византии, принявшей с IV века новой эры христианство и долг его проповедей среди сосе-дей-«варваров».

Письменные источники, характеризующие деятельность византийских миссионеров и обосновавшихся тут священнослужителей, документирует сохранение многих античных традиций. Христианская вера, поддерживаемая греческим духовенством, находила своих последователей в среде кубанских племен. Раскопки последних лет, проведенные под руководством археолога Е. И. Нарожного, впервые выявили обширный христианский могильник IX—XII веков у хутора Горькая Балка (Новокубанский район), оставленный местным населением. По рассказам старожилов, находили здесь и византийские монеты с христианской символикой. А в предгорьях Отрадненского района целый комплекс византийских храмов и соответствующих сопутствующих материалов связан с интереснейшим Ильичевским городищем — своеобразным соперником Нижнего Архыза — недалекого от наших мест центра Аланской православной Епархии в верховьях Кубани.

В предании адыгейцев сохранились отголоски того, что некоторые их княжеские роды произошли от христианских священников («шогеней») Гурге и Рума (Грузии и Византии). И только много позднее крымские ханы огнем и мечом стали насаждать здесь ислам. Именно тогда многие греческие шогены были убиты, священные их регалии и посохи расхищены, что породило адыгейскую поговорку: «Чтоб твое имущество было уничтожено и расхищено, как расхищены были шогенские жезлы». Тогда же были сожжены и разрушены многие христианские храмы…

Однако приток греков на Кубань оживился с появлением на местных берегах Черного моря генуэзских и венецианских городов-колоний. В лаконичных письменных текстах XIII—XV веков постоянно упоминаются  греки: предприниматели, купцы, фрахтовавшие суда, наемные матросы, рабы и т. п., действовавшие в сфере влияния генуэзских интересов, которые охватывали не только низовья Кубани, но и (через традиционные дороги, пересекавшие реку в наших местах) достигали района нынешних Минеральных Вод (достаточно в этой связи назвать крупный памятник транзитной торговли — укрепленное городище Рим-Гора близ Кисловодска).

Из уставов самих генуэзских колоний явствует, что значительный процент их граждан составляли греки, весьма активно действовавшие среди окрестных народов, опираясь на ранее накопленный опыт предшественников.

После выхода в последней четверти XV века Османской Порты (Турция) на северные берега Черного моря и подчинения Крыма потомки этой группы греков фигурируют в разных районах турецких владений и зависимых территорий. Вот пример из труда «История адыхейского народа», написанного первым кабардинским ученым и просветителем Шорой Ногмовым в первой половине XIX века. Бесленеевский князь Эльжеруко Коноков (имя этой прославленной фамилии отложилось в названии одного из сел нынешнего Успенского района — Коноково), постоянно участвовавший в войнах и набегах, вдруг внезапно исчез и не показывался в течение семи лет. Когда же он снова вернулся на родину, то так изменился, что трудно было его узнать. Вскоре близкие и друзья заметили, что он лишился рассудка. Вылечил его «Дох-шукин, родом грек, бывший прежде шогеном, то есть священником. За это князь Эльжеруко произвел его в уорки (дворяне) первой степени и подарил ему много дорогих вещей. Фамилия Дохшукина существует и ныне за Кубанью и пользуется большим уважением среди бесленеевцев…».

О таких, разрозненно живших на Кубани, выходцах из разных провинций Греции сохранилось большое количество свидетельств.

В конце XVIII — первой половине XIX века основная часть таковых греков сопутствовала черкесо-гаям (адыгским, закубанским армянам) в их сознательном исходе с гор в границы Российского государства. Так, в 1799 году близ станицы Новонижестеблиевской (Черкесский аул) на Ангелинском ерике возникло смешанное греко-армяно-адыгское селение. В нем разместились выходцы из Крыма и из-за Кубани, многие из которых «возвратились обратно на Кубань до 1827 года». В 1848 году его жители, исповедовавшие православие, переселились в станицу Переяславскую. В фондах Государственного архива Краснодарского края хранится «Докладная записка от общества переселенцев из Гривенского аула от 30 мая 1853 года», в которой говорится: «Со времени переселения нашего из станицы Гривенской в станицу Переяславскую претерпевали мы от жителей последней разные притеснения». Конечно, переселенцам пришлось много перенести, но жизнь на российской территории была значительно спокойнее и проще для греков, поэтому их число в границах Российского государства увеличивается, в том числе и за счет тех эмигрантов из Греции и Балканского полуострова, которые служили в российской армии на Кубани и проявляли героизм, сражаясь за интересы и Греции, и России. Так, в исторических документах 1840-х годов не раз звучит имя есаула Черноморского казачьего войска Посполитаки. Этот представитель весьма популярной впоследствии екатеринодарской фамилии мужественно воевал с «горскими хищниками». Славой покрыл себя и штабс-капитан Лико Николай Константинович, грек из Балаклавы, командуя гарнизоном укрепления Михайловского в часы того страшного черкесского штурма, когда солдат Архип Осипов совершил свой немеркнущий подвиг. Число таких примеров можно умножить…

В середине XIX века возникло новое греческое селение на месте бывшего черкесского аула Хаджихабль. Его появлению предшествовал рапорт помощнику главнокомандующего Кавказского корпуса. «В среде горских народов Кубанской области издавна проживали греки православного исповедания, занимавшиеся ремеслом и торговлей, подобно армянам. Греки эти не отличались от черкесов ни языком, ни одеждой, ни домашним бытом, а только лишь религией, которую они твердо сохранили, живя посреди мусульманских обществ. Общее число их было незначительно.

Находя невыгодным для себя жить как бы из милости среди других народов и будучи стеснены в отправлении религии, 30 семейств этих греков просили разрешения соединиться в один поселок против Григориполисской станицы на месте бывшего аула Хаджихабль с отводом земли в размерах, достаточных для хозяйства с тем, чтобы «начальство включило их в число прихожан Григориполисской церкви, от которой отстоит их поселок не более как на две версты».

«Принимая во внимание нынешнее стесненное положение греков в религиозном отношении, а также и то, что они по своим правам и обычаям ни в чем не отличаются от черкесов, нахожу неудобным отказать в настоящей просьбе, несмотря на ограниченное число этих семейств, а потому прошу разрешения на водворение их против Григориполисской станицы с наделением по 11 десятин и с причислением их к Григориполисскому приходу». Так писал представитель местной российской администрации.

Желание греков было удовлетворено: 44 женщины и 42 мужчины аула Эфипшукай 1-го Псекупского округа и «60 душ» мужского пола из Урупского округа стали новыми жителями аула Хаджихабль. Среди них большое число принадлежало семьям Демитровых, Серафимовых, Аслановых, Девтеровых. У большей части переселенцев христианские имена: Иван, Степан, Василий, Егор, Мария, Екатерина.

Греки Урупского округа занимались торговлей, земледелием, скотоводством и ремесленными промыслами и твердо считали себя потомками аргонавтов, то есть звеном неразрывной генеалогической греческой цепи, притянувшейся на Кубань в седую, туманную старину. Стоит вспомнить, что название села Байбарис на левом берегу ущелья реки Уруп (в Отрадненском районе) происходит от старогреческого «байбарак, байберек» — плотная шелковая и парчовая ткань, которой греки издавна торговали среди горцев.

Добрая молва сопутствовала грекам на Кубани. Вот типичная оценка середины XIX века: «Характер у них тихий, уживчивый, но вместе с тем горячий и вспыльчивый, что не может быть поставлено им в укор, соображаясь с прежним их местом жительства. Народ трудолюбивый, не терпящий праздности и пьянства… нравственное состояние жителей-греков безукоризненное».

Наиболее крупный и уже официально организованный поток греческих переселенцев на Кубань связан с 1860—1870 г.г., когда возрастает освободительное движение народов в Османской империи. Правительство России принимало меры к переселению единоверных греков с территории Турции, где они подвергались все усиливающимся гонениям. В этот период появляется ряд компактных однородных греческих населенных пунктов в Кубанской области.

По статистическим данным, в 1871 году в Кубанской области проживало 798 греков, из них 721 человек в двух поселках Темрюкского уезда и 86 человек в Баталпашинском уезде. Эти цифры не включают количество греческого населения Кабардинки, станиц Варениковской, Крымской, Гунайской, Переяславской, городов Новороссийска, Анапы, Екатеринодара, Армавира, Ейска. Естественно, что в это время общая численность греческого населения Кубанской области была значительно выше.

Места, отведенные греческим поселенцам, были не обжиты, дики. Лесной или камышовый край с нездоровым климатом мало походил на солнечную Малую Азию. Но переселенцы не пали духом. Они стали строить дома, такие, к которым привыкли в Турции. Архивный источник сообщает: «Постройка в селении турлучная… за незначительным исключением рубленая; дома построены на две половины, с навесом среди дома, с устроенной печью в одной и трубою в другой половине». Люди привыкали, постепенно стали обзаводиться хозяйством…»

Иная ситуация была с эмигрантами, «перешедшими Кавказские горы в пределы Кубанской области, никому из властей не заявлявшимися, селившимися произвольно где-нибудь в горных котловинах». Как писал один из краеведов начала XX века, «замкнутая в горах жизнь турецких эмигрантов, отделенных бездорожием не только от культурных русских поселений, но даже и от своих соотечественников, находившихся на плоскости, и разного рода лишения, приводили этих поселенцев в уныние. Да и какая могла быть весёлость у таких людей, которые, вышедши из заграницы на русскую землю в надежде на лучшую жизнь в экономическом отношении, встретили суровую природу и в борьбе за существование не нашли того, чего желали — потеряли здоровье, а многие поплатились и жизнью безвременно».

Эмигранты, поселившиеся в русских владениях без ведома кубанского начальства, долго не выдерживали в тяжелых условиях гор. Они предпочитали жить в селениях своих соотечественников, либо в русских городах и станицах. Многие из них впоследствии составили часть населения Средней Кубани.

Греки, поселившиеся в Кубанской области, принесли сюда развитое табаководство, которым они занимались в первую очередь, успешно вели торговлю, а многие, создав капиталы в сфере торговли, «…затем вкладывали их в промышленность. Правда, не все спешили перейти в российское подданство, на случай, если все же необходимо будет уехать и отсюда. Таких называли «турецкоподданными гражданами».

…В 1918—1920 годах на Кубани расселяются греческие переселенцы из Карской области, отошедшей к Турции и ставшей ареной кровавого геноцида против христиан. Греческие селения на Кубани растут численно, открываются церкви, первые национальные греческие школы.

В 1930 — 1938 годах на месте нынешнего Крымского района существовал Греческий район, что отразило особенность его национального состава.

И все же общее положение греков в тот период было нестабильно и обернулось трагедией их депортации в годы Великой Отечественной войны и долгим запрещением возвращаться для поселения в родные места. После этой драмы поднялась волна реэмиграции в Грецию. Но она увлекла не всех. Те, кто не мыслил своей жизни без России, давшей защиту и приют их повсеместно притесняемым предкам, прочно живут в Краснодарском крае, гордясь богатой историей и культурой своих древних и современных сородичей.

 

Греческая ветвь.

Самоназвание основной массы греков Кубани — ромейкос. Говорят они на понтийском диалекте греческого языка, по вероисповеданию — православные, однако есть также небольшая группа греков, которые до переселения на Кубань приняли ислам и перешли на турецкий язык — так называемые урумы.

Когда же появляются греки на Кубани? Если не учитывать античные времена, точную дату применительно к периоду позднего средневековья установить невозможно. Во всяком случае, в документах середины XIX века сообщается следующее: «В среде горских народов Кубанской области издавна проживают греки православного вероисповедания… Греки эти не отличаются от черкес ни языком, ни одеждой, ни домашним бытом, а только лишь одной религией, которую они твердо сохраняли, живя посреди магометанских обществ». В источниках сохранились сведения и о зачислении греков в казаки, и об образовании греческих поселений. Так, в 1799 году на Ангелинском ерике, близ станицы Новонижестеблиевской, возникло смешанное греко-армяно-черкесское селение — Гривенско-Черкесское, или Черкесский аул. Часть его жителей — армян и греков — в 1848 году выразили желание находиться среди единоверцев и были переселены в станицу Переясловскую.

Крупный, официально организованный поток греческих переселенцев на Кубань приходится на 60—70-е годы XIX века. Это было связано с ростом вооруженного освободительного движения народов в Османской империи, а также с окончанием военных действий на Кавказе и правительственными мероприятиями по заселению нагорной полосы и Черноморского побережья после ухода горцев в Турцию.

Первое компактное однородное поселение греков в Кубанской области было основано в 1862 году на месте заброшенной станицы Витязевской вблизи Анапы (ныне это курортный поселок Витязево). В 1864 году возникло селение Мерчан (Мерчанское), получившее свое название по урочищу и некогда существовавшему в этих краях шапсугскому аулу Мерчан. Примерно в начале 80-х годов прошлого века образовалась хадыженская (куринская) группа греков, переселившихся из Батал-пашинского отдела области. В это же время компактные группы греков поселяются в районе Туапсе (условное название «гунайские греки») и других местах побережья. Они быстро освоились в новых условиях и, как отмечают дореволюционные авторы, «тотчас принялись за те занятия, к которым они привыкли сызмала у себя дома», то есть земледелие, в первую очередь табаководство, и в ограниченных размерах скотоводство, причем благодаря табаководству греки очень скоро достигли «высшей степени благосостояния». Занимались они также некоторыми промыслами и скупкой хлеба.

В целом динамика греческого населения на Кубани, без строгого учета изменений административно-территориальных границ, выглядит следующим образом: в 1871 году в Кубанской области проживало 798 греков, в 1920-м в Кубано-Черноморской области — 65 664, в 1925 году только в Кубанском округе греческое население насчитывало 31322 человека. В 1930—1938 годах в крае существовал Греческий район. После депортации греков в годы Великой Отечественной войны их численность сокращается примерно до 12—13 тысяч человек. В 1979 году греческая диаспора Кубани (в Анапском, Абинском, Крымском, Северском и других районах края) составляла 22 671 человека, в 1989-м — 30 167.

Несмотря на многочисленность этого этноса, какие-либо работы по истории и культуре кубанских греков отсутствуют. Лишь в статье А. А. Улуняна находим некоторые сведения о культурном строительстве среди греков в 20—30-е годы: издании в Краснодаре газеты на греческом языке, открытии национальных школ и клубов, дискуссиях о языке, проведении в 1936 году в станице Крымской региональной конференции греков и т. д.

В настоящее время происходит возрождение многих из этих идей.

Из дореволюционных архивных источников, содержащих в основном отдельные факты о жилище, орудиях труда, занятиях, одежде переселенцев, можно выделить статистическое описание селения Мерчанского, в котором приводится ряд любопытных замечаний о быте жителей. В частности, в документе отмечается, что гречанки «не проникнуты» духом цивилизации, «который до них, как перешедших из Турции, недоступен», и по их обычаю носят все в азиатском вкусе: шаровары, узкие, «при самом теле» юбки, широкие пояса, которыми перепоясываются, как обыкновенно турчанки или татарки. Однако молодежи не воспрещалось надевать русское платье и «даже модные наряды». Достаточно устойчиво сохраняли переселенцы свой язык.

Бесспорный интерес представляют те пункты статистических описаний, в которых требовалось дать характеристику нравов жителей. В этих незамысловатых «этнопсихологических» оценках отмечены тем не менее и очень точные штрихи. Например, о греках селения Мерчанского читаем: «Характер жителей тихий, уживчивый, но вместе с тем горячий и вспыльчивый, что не может быть поставлено им в укор, соображаясь с прежним их местом жительства. Народ трудолюбивый, не терпящий праздности и пьянства… нравственное состояние жителей греков безукоризненное».

Верования, праздники, обряды, к сожалению, внимания наших предшественников не привлекли. Частично этот пробел можно восполнить материалами фольклорно-этнографических экспедиций, которые позволяют составить более или менее целостное представление о духовной культуре греков.

Богат и разнообразен греческий фольклор. Из песен и в настоящее время сохраняются бытовые и обрядовые, в том числе колядки («Айос Василиос»), свадебные песни, исполнявшиеся при одевании невесты, уводе ее из дома родителей, и т. д. Сами греки делят песни также на застольные и плясовые. Древней внутрижанровой группой песенного фольклора являются короткие песни, которые исполнители называют частушкой. Нередко они сочинялись по ходу гулянья, а их исполнение превращалось в своеобразное состязание певцов. Однако основное ядро греческого фольклора представляли, пожалуй, танцы. Большинство танцев круговые, коллективные (кочаре, лабикон, омал, тембробис, тотик), но известны одиночные и парные. Танцы также делятся на бытовые и обрядовые, в основном свадебные: например, очень красив танец с участием жениха и невесты — «Семь пар», или «Аромат свечей». Танцы и песни сопровождались игрой на ударных (бубен) и струнных смычковых инструментах (лира, или — более распространенное название — кеменджа, кемянджа).

Как и у славян, у греков наиболее полно сохранился зимний святочный цикл: Рождество, особенно Новый год и в меньшей степени — Крещение.

К Новому году готовили чорэки, пилав — кашу из пшеницы, а позже из риса, а днем и вечером перед Новым годом колядовали. Во всех селениях ходили ряженые, хотя состав их варьировал: невеста, старик и старуха, медведь, араб, врач, меланка. Ряженые одевались в вывернутые наизнанку шубы, а лица скрывали под масками или мазали сажей. У медведя и араба на шее или на поясе были подвешены колокольчики.

Еще в 20—30-е годы XX века у греков сохранялся обычай встречать весну. Первого мая дети отправлялись в поле и там жарили яичницу, катались по траве, мальчики играли в чехарду, а девочки — в прятки.

Один из немногих праздников, обнаруживающий устойчивую связь с культурной традицией греков метрополии,— Сирандонас. Отмечался он весной, в апреле, и в этот день обязательно готовили хортарике («травяную еду») — блюдо из сорока трав.

Своеобразные игровые элементы и дохристианские верования присутствуют и в других праздниках и обрядах. Например, скорлупки от пасхального яйца рассыпали по двору и при этом приговаривали: «Дьявол, дьявол, вот, возьми, чтоб и у нас все хорошо было!» Ребенку от сглаза к правой руке прикрепляли бусинку с «глазком». В этой связи наиболее интересны магические обряды вызывания дождя, среди которых выделяются хождение с «кушкудерей» и «сычан джух». В первом случае во время засухи женщины наряжали веник «невестой» («кушкудеря») и носили по дворам. Участников шествия обливали водой. Здесь мы имеем дело с так называемой имитативной магией: подобное должно вызывать подобное.

«Сычан джух» открыт в ходе экспедиции 1989 года и заключается в следующем: из грязи лепили «мышку», делали для нее гробик, а далее следовала имитация настоящих похорон, с причитаниями, закапыванием гробика на пустыре и т. п. Эти действия также должны были вызвать дождь. Почему же именно «мышка» используется в обряде? Выбор не случаен: мышь — существо подземное, обладающее доступом к подземным водам, которые, по древнейшим представлениям, имеют прямое отношение к «водам небесным».

Не касаясь подробно других сторон традиционной культуры греков, в частности семейных обрядов, отметим, что каждой группе греков присущи свои особенности, но в то же время в их культуре обнаруживается немало общего с традициями турок-месхетинцев, крымских татар, амшенских армян и славян.

В.Б. Виноградов,

Средняя Кубань. Земляки и соседи.

 

 

martiolog

agoor

sae

novoros

kmv

tomsk

famous

filia

project1

greekru